"Евангелист Антоний" (книга которой нет)
На главную Карта сайта Написать Найти на сайте

Кастинги на сериалы, съёмки фильмов и сериалов. Пробы в кино. кастинг, ТВ, съемки, шоу-бизнеса, кандидаты, портфолио, кино, сериалы, кинопробы Актёры и актрисы. Кастинг ТВ

Проводятся кастинги на сериалы, а также кастинги в кино. Яндекс должен быть рад :) о кинопробах на кастинге

Я
Как я себя понимаю
Как они меня понимают
Мои любимые герои
Избранные работы моего отца (фотохудожник Леонид Левит)
My Brando
Новости моей творческой жизни
Моя мать и её музыка (пианистка Мира Райз)
МОИ ТЕКСТЫ
Поэзия
"пожизненный дневник" (из книги стихов)
"строфы греховной лирики" (из книги стихов)
"лишний росток бытия" (из книги стихов)
"вердикт" (из книги стихов)
"звенья" (стихи)
Проза
"Внутри х/б" (роман)
"Чего же боле?" (роман)
"Её сон" (рассказ)
 "Евангелист Антоний" (книга которой нет)
"Свободное падение" (ситуация поэта)
Человек со свойствами / роман
Публицистика
"как я устал!" (очерк)
"похороны по-..." (очерк)
"об интуиции" (4 наброска)
"убийственный город" (эссе)
мои интервью
панчер (эссе)
Жоржик (эссе о Г. Иванове)
Философия
"на Бога надейся" (софия)
"рама судьбы" (софия)
"Зло и Спасение" (софия)
ИЗОСФЕРА_PICTURES
Хомо Эротикус (эротическая графика)__________________ Homo Erotikus (erotic drawings)
Как я видел себя в возрасте..._Selfportraits at the age of...
Юношеская графика (годы бури и натиска)________________ YOUTH - (years of "Sturm und Drang")
Графика (рисунки разных лет)____________________ DRAWINGS of different years
Строфы греховной лирики (рисунки)__DRAWINGS for poetry
ФОТО/цвет__открытие Италии PHOTO/colour__DISCOVERING ITALY
ФОТО/черно-белые__экстремумы молодости PHOTO/BLACK & WHITE EXTREMES OF YOUTH
ФОТО/цвет/гений места/Киев__PHOTO/colour/genius loci/Kiew
1 ФОТО / ЭПОХА ДИДЖИТАЛ PHOTO / DIGITAL AGE
2 ФОТО / ЭПОХА ДИДЖИТАЛ PHOTO / DIGITAL AGE
АУДИОСФЕРА_SOUNDS
Видео/аудио/инсталляции
JAZZ и другое
Jazz performances
ДНЕВНИК
КРУГ ИНТЕРЕСОВ


поиск
 

Страницы: ...   6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  ...

 

 

 

    by John Gough

"Приношение Гауди"
(Джона Гоу)

(перевод с английского Б. Левита-Броуна)

Он был упрям, неподатлив. Едва ли можно было бы меньше заботиться об обычаях эпохи – фактически он только и делал, что презрительно их игнорировал. В смертный час в нём только и смогли опознать нищего бродягу, которого угораздило попасть под трамвай. Но опалкивал его смерть весь город.

Антони Гауди (1852 – 1926) – архиконсерватор, радикал, человек противоречий, фигура, спорная в принципе. Сегондя в Барселоне, празднуют его 150-летие. Гирлянды плакатов с изображениями Гауди украшают Las Ramblas, самую знаменитую эспланаду города, а город гордо празднует творчество зодчего и его вдохновенный шедевр – собор Sagrada Familia.

Словно бы этого им мало, город желает обратить Гауди в святого. Формальный запрос о беатификации поступил в январе 2000 от кардинала, архиепископа Барселоны Ricard Maria Carles. Nihil obstat (никаких препятствий) – заявил Ватикан, тем самым инициировав процесс беатификации. Необычно быстрые темпы этого процесса объясняются тем, что лишь немного людей осталось в живых, кто лично знал Гауди, и они должны быть по процедуре подвергнуты «допросу», прежде, чем кануть в лету.

«Маэстро – вы Данте архитектуры!» - сказал Гауди Монсеньёр Рагонези, папский нунций, в 1915 году. «Ваше изумительное, ваше величественное творение – это христианская поэма, высеченная в камне!». Поколением позже английский писатель Джордж Оруэлл назвал Sagrada Familia одним из самых отвратительных и пугающих зданий в мире и высказал сожаление, что его не взорвали во время гражданской войны в Испании.

Архитектурный язык Гауди так же уникален, как и его происхождение, – бешено независимый, каталонский, архаический, эксклюзивный, оригинальный, органический. Только в Барселоне мог Гауди задумать свои творения... только в этом непокорном городе Каталонии с его подчёркнутой индивидуальностью. Здесь в конце 19-го начале 20-го века совершалось нечто странное, что-то столь необычное и опережающее время, что это можно было только терпеть. Ещё и по сей день Гауди не оценен вполне, даже если и почитается, как величайший архитектор новых времён.

Наблюдая как миллион человек со всех концов мира ежегодно совершает паломничество к Sagrada Familia, самой замечательной церкви христианского мира, задумываешся, что сказал бы об этом сам Гауди? мы прошли долгий путь, но дух нашего века лишь начинает улавливать волшебную разницу между естественным и синтетическим, ограническим и механическим. Гауди ощущал эту разницу интуитивно. С наивной простотой и таким же наивным практицизмом он вошёл в природу, слушая её язык, внимая её речи.

Интуиция подсказывает – за пределами бесконечного эксперимента прогесса нечто было утрачено и должно быть вновь отыскано. Похоже что мы, дети соверменности, утратили на родной язык, сделались глухими и немыми, стали говорить каким-то не своим языком. Наш язык – это логика науки, а природа – всего лишь табула раза, на которой начертаны законы рацио.

Нельзя отрешиться от сознания, что Барселона, как и многие другие современные города с бесчисленными стандартными кварталами жилой застройки были возведены «волшебниками» машинного века. Не мог отреиться от этого и Гауди, для которого это было чудовищной анафемой, проклятием, природе ненавистным. Его язык был совершенно инаков по отношению к языку новой науки, который воплотился в индустриальной стандартизации Барселоны. Органический язык его проектов начисто отрезает его от машинного века.

Язык науки – как провозгласил Галилей ещё три столетия тому назад – объявил смерть природы. Философия – говорил он – записанная в великой книге вселенной, книге, которая всегда открыта нашему взору, постигнута может быть не прежде, чем читающий научится понимать её язык и трактовать знаки, которыми написана книга вселенной.

Для Галилея язык природы – математика. Его преступление заключалось в том, что он провозгласил новую «Истину», разрушающую универсум духа – «Истину объективности». Вторичные качества сознания, говорил он, есть иллюзии, опровергающиесмя более глубокой правдой, математическим детерминизмом материи. Только объективное реально существует, всё остальное – отбросы.

Следовательно – заявил Галилей – вкусы, запахи, краски и тому подобное есть не более чем пустые имена... которые мы прилагаем к объекту, и существуют они лишь в нашем сознании.
Неудивительно, что катлическая церковь пыталась изолировать Галилеевы размышления в качестве космологической ереси. Оглядываясь назад мы можем сказать, что церковь пыталась уберечь наши глаза от сознательного или бессознательного ослепления наукой, ибо объективность нацелена на извлечение эссенции из природы, механизирование её и замыкание её в сугубой материи, за пределами сознания и органического разума. Установления новой науки в их упростительном высокомерии имели силу подлинного потрясения умов: Бог мертв, а природа есть механическая система. Всё остальное – иллюзии.

Современная вселенная, таким образом, по определению сделалась  бессодержательной концепцией – простое круговращение материи, бесконечное, бессмысленное. Мир стал машиной и только те, кто обладает знанием языка природы, мог правильно дефинировать мир – Волшебные Инженеры Нового Творения. Постепенно всё становилось предметом сквозной механической темы и её бесчисленных вариаций. Не в последнюю очередь – и современная архитектура. Послушайте Ле Корбюзье: «Дом – машина для жилья...». А машина, как и наука, базируется на унификации. Она оставить свою серую печать на любом живом пейзаже, равнодушная к любым его местным особенностям.

Но взгляните на Гауди – он прямая противоположность всякой унификации. Его творения переполнены красотой, загадкой, красками, ритмом и гармонией – всеми теми «вторичными свойствами», которые современная архитектура игнорирует во имя бесцветных кварталов жилой застройки, что образуют современную Барселону. В современном веке Гауди был, как замечает один путеводитель, ‘right out there on his own’, («сам по себе»).

Гауди был исключением. Его художественный язык не был холодным абстрактным калюкулированием площадей, он не был математичен, не был логичен. Скорей он как бы выглядывал из круглого окошка... сквозь духовное отверстие познавал иной язык природы, столь же отчётливый, как его родной каталонский. У Гауди нет ничего элементарного, ничего унифицированного, ничего стандартизованного, ничего обесцененного и умалённого. Нет прямых линий, нет отвлеченных вычислений, ничего такого, что было бы заранее окончательно запланировано. И никакой чертёжной доски... только небержные эскизы, часто сделанные на ходу. У духовно слепых художественный язык Гауди вызывал реакцию отторжения, как у внезапно пораженных болью яркого света, цвета и фантазии. Они отворачивались – это было для них чересчур. Уж лучше привычная серая унифицированность, привычная безопасность линий и чисел новой архитектуры.

Когда Гауди конструировал, он не менее щедро брал у природы, чем у Art Nouveau, готики или испано-арабской архитектуры. Ну и конечно местные заимствования – локальные приёмы керамики, ковки по железу. Природа не знает прямых линий, и Гауди ненавидел их, как надругательство рассудочной абстракции над природой.  И природа никогда не даёт белых пятен, всё в ней окрашено.

«Знаете, что стало для меня моделью?» - сказал как-то Гауди, указывая на проект в мастерской своей церкви. «Стройное дерево несет свои ветви, а они в свою очередь – листья. И каждая частица древа растёт в чудесной гармонии с целым, с тех пор как Бог-Художник впервые сотворил его».

Сама Sagrada Familia росла подобно дереву. А внизу Гауди, вросший корнями в место сие, безоглядно расходовал последние годы своей жизни, изживая свою великую миссию в своей мастерской, последовательно игнорируя все заповеди зодчества. Работа сделалась его хозяином, тираном, он сделался её рабом, белобородый мудрец, оборванный и нищий. Когда трамвай сбил его в 1926 году, работы по церкви только ещё начались. И лишь недавно этот самый долгий в истории авторской архитектуры проект обрёл примерную дату завершения. Перекрытие будет завершено к 2010 году. Что же до остального – гигантской композиции центральных башен – одному богу известно, когда она воздвигнется в полный рост. Возможно к концу века. Перфекция, как и святость, - это вечное занятие.

В то время как краны заслоняют башни церкви, а рабочие двигаются в ритме отбойных молотков, Хосе Мария Субиракс сомневается по поводу маячащего прчисления Гауди к лику святых. Субиракс, один из скульпторов, работающих на Sagrada Familia, выражает опасения, что сделать архитектора официальной иконой католической церкви – это значит умалить его значение, как художника.

«Гауди был творец, уникальный человек, возможно величайший художник нашего века. Но святой? Нет, я этого не понимаю! Католическая церковь не в состоянии монополизировать Гауди. И особенно важно, что Гауди – универсальный художник. Люди разных конфессий, разных верований и религий приезжают, чтобы увидеть его творение. Мне кажется, лучше было бы оставить его так, как он есть»

Беатификация Гауди, это кусок мороженого на каталонский пирог, суперприношение преданному католику, над которым в его время издевались и насмехались, а теперь ему поклоняются.

 

В то время как миллионы туристов посещают выставки, посвященные Гауди, глазеют с отвалившейся челюстью на его строения по всей Барселоне, нам надо бы помнить, что он не был человек нашего времени. Он был сам по себе, единственный «Натурал» в век Машины, следовавший голосу своего гения и своих склонностей против общего течения эпохи. Не исключено, что однажды, когда территория, потерянная для Новой Науки, будет вновь востребована и Sagrada Familia будет достроена. А пока мы просто отдаём должное гению, ненавидевшему сам символ нашего времени – бесконечную унифицирующую  прогрессию, которая терроризирует наше сознание – прямую линию.

 

*     *     *     *     *     *

 

Ещё осколок ("Трэнкадис")
О церкви
Sagrada Familia

Отрывок из книги Райнера Цербста "Антони Гауди"
http://dark.gothic.ru/gaudi/frames/Gaudi.htm

 

Строительные леса, груды камней, высоченные краны уже много лет не позволяют насладиться общим видом храма. Не будь всего этого, можно было бы подойти к главному его порталу, откуда собор выглядит почти готическим и одновременно принадлежащим нашему времени. Гауди возглавил его строительство свыше ста лет назад, но и сегодня, спустя десятилетия после смерти зодчего, перед нашими глазами - не более чем контуры его замысла. Завершение главного портала еще впереди, ныне законченный восточный фасад перестраивался не один раз. Когда строительство храма останется позади, можно будет, наконец, установить его подлинные размеры, а первая же литургия в нем прозвучит как гимн небесного воинства: на хорах разместится 1500 певчих, 700 детей и пять органов. Остается предположить, что это будет музыка будущего.
    В истории искусства едва ли можно обнаружить что-либо подобное этому храму. Считать его наивысшим достижением творческой эволюции Гауди тоже ошибочно. Ибо это действительно главное произведение архитектора стало творением всей его жизни. Никто из исследователей, да и сам зодчий меньше всего, не был склонен связывать начало работы над собором с ноябрем 1883 года, когда 31-летний Гауди был назначен главным его архитектором. Мастер долгое время пребывал в иллюзии, надеясь дожить до окончания строительных работ. В 1886 году он даже заявил, что Саграда Фамилиа будет завершен через десять лет, после чего на строительство стали ежегодно выделять сумму в 360 тысяч песет. Однако уже сама финансовая сторона задуманного предприятия становилась проблематичной. Возведение храма отождествлялось с акцией покаяния прихожан, и потому оно осуществлялось только за счет пожертвований. Этим обстоятельством в основном и объяснялись долгие перерывы в строительстве, например в годы Первой мировой войны, когда Гауди самому приходилось ходить по домам, собирая необходимые средства.
    Собор был столь же далек от завершения и в 1906 году; тогда в работе находился лишь первый из трех его фасадов. Причина, разумеется, была все той же - пресловутый рабочий метод Гауди. Архитектор согласился возглавить строительство из чисто профессионального интереса, поскольку ему предложили престижный заказ, а сам он еще не имел опыта в храмовой архитектуре. В те годы Гауди продолжал считать себя антиклерикалом; весьма скептически отнесся он и к проекту Вильяра. Он не намерен был следовать чужой неоготической концепции храма. К тому времени была произведена выемка грунта под крипту и даже частично возведены колонны (над криптой предполагалось возвести соборную апсиду). Идеальным для Гауди было бы изменение направления продольной оси собора, но это было невозможно из-за начатого строительства, так же как невозможен был и отказ от опорных столбов, возведенных при Вильяре. Гауди все же не раз возвращался к мысли о замене последних опорами другого профиля, но предвидел возможность бессмысленной "гражданской войны из-за колонн". Поэтому крипту можно только с натяжкой относить к работам мастера, хотя он значительно увеличил размер прежних окон Вильяра и высоту сводов, в результате чего в помещении заметно прибавилось света.

 

 

Общий вид Sagrada Familia (рисунок Ж.Рубио).

    Отсчет времени самостоятельной работы Гауди в Саграда Фамилиа начался с возведения апсиды над криптой. Воздействие готики оставалось еще очень заметным, и архитектор попытался по возможности нейтрализовать его через оформление деталей. Сохраняя, например, форму готического окна, он значительно упростил рисунок его переплета, сведя его к комбинации разномасштабных кругов. Венчик из семи капелл вокруг алтаря по традиции выделяет место последнего, однако мастер вразрез с той же традицией отказался от пышного алтарного убранства. Гауди предпочел строго следовать функциональному назначению этого и остальных сакральных помещений храма, ориентируясь не только на классические образцы, но и на сам ритуал литургической службы в храме.
    Справедливости ради следует признать, что паузы в строительстве вызывались не столько исходными обстоятельствами, сколько осложнениями, возникавшими по вине самого Гауди. Архитектор просто не мог ощущать себя полноценным профессионалом, когда вынужденно следовал чужому плану; он постоянно дорабатывал замысел в ходе строительства. Собор Саграда Фамилиа остается в этом смысле самым впечатляющим примером в творчестве знаменитого архитектора. Поразительно, но по его первым наброскам невозможно было получить представление о конструкции храма; то были всего лишь наметки общего вида комплекса, почти импрессионистические этюды.
    Самый наглядный пример подобной специфики рабочего метода Гауди - эволюция башен Саграда Фамилиа, ставших символами храма, да и символами Барселоны, разумеется. В предварительной гипсовой модели были заявлены двенадцать колокольных башен: по четыре над каждым из трех фасадов. Гауди замыслил их прямоугольными, однако вскоре стало очевидным, что для порталов больше подойдут колоннообразные, то есть круглые, стройные и островерхие башни. Результат оправдал эти ожидания: башни явно "помолодели", а главное, они не имели ничего общего с соборными башнями классической готики.


    Гауди уже не раз демонстрировал свою способность к модификации приемов готики, начав успешно экспериментировать еще в Школе св.Терезии. Теперь он пришел к концепции башни в виде правильного параболоида, отчего структура фасада получала еще большую устремленность вверх. Островерхие порталы остались более похожими на готические, хотя и в них, как и в апсидных окнах, это ощущение заметно смягчено за счет введения подчеркнуто округлых элементов формы. Спиралевидная трактовка рядов башенных проемов способна возбудить в зрителе сходный порыв вверх, однако он тут же смягчается закругленными навершиями башен. К тому же Гауди водружает на башнях фигурные "капители", окончательно снимающие чувство порыва к небу. Издали верхушки башен напоминают гигантские кокарды епископских митр. Посвящая каждую из башен одному из апостолов, Гауди расширяет круг аллюзий. Апостолы нередко становились епископами, и потому соборные башни в их соединенном хороводе образуют подобие митры, в то же время каждая башня отдаленно напоминает епископский посох.
    Во всем этом проступала определенная характеристика храма. Если даже воспринимать конструкцию его порталов и башен в сугубо профессиональном аспекте, то и в этом случае каждый элемент данной конструкции будет заключать в себе вторую - более глубокую, символическую функцию, которая всегда оставалась для Гауди главной. Сцены из Библии как "иллюстрации" - обычное явление в сакральной архитектуре, и собор Саграда Фамилиа не стал исключением в этом смысле. Поражают, однако, насыщенность и глубина предлагаемого здесь "иллюстрирования". Гауди возводил не просто обитель Бога, где прихожанин мог воспеть славу Творцу; архитектор скорее помышлял о катехизисе в камне, о грандиозной "книге", которую мог бы читать каждый, оказавшись в сфере храма. Эта идея могла быть воплощенной только с помощью все той же символики. Приведенный пример с двенадцатью башнями - не самый показательный в этом смысле; он скорее неизбежен, потому что связан с одним из центральных фрагментов конструкции храма. Гауди решался на большее - на видение храма как мистического Тела Христова. Центром, то есть самим Христом, по традиции оказывался алтарь. Но с Христом обычно ассоциируется его лик, то есть голова, и ее символизирует главная башня собора с крестом наверху как символом искупительной жертвы Спасителя. Двенадцать башен, возвышающихся над фасадами, символизируют весь христианский мир, отождествляемый с апостолами.

 


    Этот мир мог быть осязаем только в человеческой фантазии. Сам Гауди не успел достроить даже апсиду, а начатый им восточный фасад и сегодня остается "почти" завершенным. После смерти архитектора были закончены только три из четырех башен этого фасада, и он единственный выглядит ныне практически готовым. Все остальное существует только на плане и в виде гипсовой модели (вернее, ее копии; оригинал был утрачен в годы Гражданской войны в Испании). Однако именно в убранстве восточного фасада оказалась воплощенной сама суть храмовой концепции Гауди. Каждый из трех фасадов посвящается одной из великих миссий Христа. В сюжетных и символических сценах Христос предстает то Сыном Человеческим, то искупителем грехов человечества, то, наконец, верховным судией на Страшном Суде. При жизни Гауди были закончены только композиции, посвященные земной жизни Христа. Первоочередность Рождественского (восточного) фасада в ходе строительства, несомненно, имела тематическую мотивировку. Друзья и консультанты Гауди советовали ему начинать с западного фасада, обращенного в те годы к Барселоне, чтобы привлечь внимание к строительству собора. Однако, согласно замыслу зодчего, западная сторона собора посвящалась теме Страстей Христовых. Такое начало могло, напротив, обескуражить или, по меньшей мере, охладить пыл верующих горожан. Трагическая тематика "иллюстраций" западного фасада обусловливала и соответствующую жесткость его архитектурного решения. И, напротив, предпочтение сцен земной жизни Христа как первоочередных для воплощения предоставляло свободу выбора из множества традиционных и понятных сюжетов. Композиция "Бегство в Египет" в трактовке Гауди олицетворяла веру в будущее. Иоанн Креститель с его проповедью и отрок Иисус, толкующий книжникам смысл священных текстов, - все эти сцены в многочисленных нишах восточного фасада впечатляли наивностью и безыскусностью изложения (отчасти напоминая мизансцены театрализованных "действ" в христианских храмах в канун Рождества). Приведем названия всех трех порталов Рождественского фасада: самый большой, центральный - Портал Любви с изображением Рождества Христова и пеликана как символа божественной Любви; слева - Портал Надежды с драматичными сценами Избиения младенцев по приказу Ирода и Бегства в Египет. Наконец, правый - Портал Веры с избранными сценами из Библии, в том числе - с Откровением св.Иоанну. Местоположение этих оптимистических, в основном, сюжетов именно на восточном фасаде объясняется символически: "Ex oriente lux" - свет, приходящий с Востока и означающий спасение, тогда как история Страстей разворачивается на западной стороне собора, то есть там, где заходит солнце. Тема Света, столь существенная вообще для смысловой структуры Саграда Фамилиа, находит здесь дальнейшее символическое истолкование. Речь в таком случае может идти и об устремленности всего восточного фасада к небесной сфере, а также о важности проблемы освещения архитектуры собора. Существовавшая в замысле Гауди центральная, самая высокая башня собора, символизирующая Христа, должна была по ночам освещаться прожекторами со всех двенадцати апостольских башен, окружавших ее. Еще один, самый мощный источник света должен был исходить из венчающего ее креста в сторону города, символизирующего человечество. Тем самым наглядно воплощалось знаменитое "Я есмь Свет Миру" - один из наиболее сущностных постулатов Христа.

Символика усматривается также в цветовых поисках архитектора. Для Портала Надежды, например, Гауди запланировал зеленый цвет; восточный фасад с его просветленными темами представлялся мастеру более светлым и пестрым по тону, в отличие от Фасада Страстей, который Гауди собирался трактовать в мрачных тонах. Архитектор решительно отказывался теперь от естественной тональности природного камня, поскольку не переносил монохромной архитектуры. Природа, часто говорил он, нигде не выглядит одноцветной или повторяющейся в одной тональности; она всегда тяготеет к более или менее выраженным контрастам. Для Гауди, постоянно нацеленного на восторженное ученичество у матери-природы, любая деталь здания существовала в конкретной цветовой окраске. Реализация общей цветовой концепции фасадов Саграда Фамилиа оказывалась все же делом будущего, так же как и возведение самого торжественного южного фасада с широкой открытой лестницей перед входом в собор. В тематическую программу южного фасада предполагалось ввести темы Смерти и Ада, Грехопадения и его последствия - ежедневного изнурительного труда Человека. Была заметно выделена здесь также тема Символа Веры как важнейшего христианского постулата и первого шага к спасению.
    Как это уже не раз имело место у Гауди, последний символ воплощался Словом, а не изобразительными средствами. Огромные сияющие буквы и сейчас хорошо различимы на возведенных частях храма: "Sanctus, Sanctus, Sanctus" значится над вертикальными проемами всех четырех башен восточного фасада. И это уже не надписи, это вопль ликования, обращенный к небесам. Гауди и прежде охотно вводил тексты в свою архитектуру, причем особенно часто в Парке Гуэля. В Саграда Фамилиа тексты используются в основном как символические атрибуты, вновь и вновь подтверждая особую значимость строящегося храма. Последний предстает не только как Божий Дом, но и как художественное творение, воплощение извечного пластического начала. Здесь невозможно различить, где начинается или заканчивается та или иная скульптурная композиция. Подобно фасаду Дома Мила, фасад Саграда Фамилиа не кажется возведенным в камне: и здесь все видимое будто бы творил неизвестный скульптор, лепивший вручную из материала глины или воска и буквально опутавший сложным орнаментальным убранством представленные библейские сцены. Текстовые вкрапления несомненно усиливают звучание таких сцен. На окнах апсиды можно встретить анаграммы Христа, Марии и св.Иосифа, причем анаграмма последнего заметно выделена. Напомним, что инициатором строительства собора являлось Общество почитателей Святого Иосифа. Главная капелла в крипте носит его имя, и его же изображение встречается на центральном портале Рождественского фасада. Постоянно встречаемый мотив пчелы - еще один символ трудолюбивого плотника. Особого внимания удостаивается профессия св.Иосифа: в одной из больших композиций представлен юный Христос с резцом в руке, упражняющийся в ремесле своего "приемного отца". Встречается также изображение св.Иосифа и как покровителя Церкви: подобно кормчему он уверенно ведет судно, то есть Церковь, сквозь все препятствия.
За всем этим содержанием и символическими намеками, разворачиваемыми на фасадах собора и складывающимися в связную и очень действенную "картину", стоит великое мастерство архитектора Антонио Гауди. Роскошное оформление восточного фасада не может отвлечь от вывода: собор Саграда Фамилиа - великолепная архитектурная конструкция прежде всего! Она, конечно, немыслима вне связи с классической традицией, но это одновременно и яркий индивидуальный стиль. План храма в его общих чертах перекликается с планами известных готических соборов. Саграда Фамилиа - пятинефная базилика с широким трехнефным трансептом (порталы восточного (Рождественского) и западного (Страстнòго) фасадов служат входами в последний). Длина базилики вместе с апсидой - 95 метров, протяженность трансепта - 60 метров; в этих его исходных данных собор в Барселоне близко повторяет Кёльнский собор, высоко ценимый Гауди.
 
   
 
Технические проблемы строительства становились неизбежными при таких размерах сооружения. В Кёльнском соборе опорную функцию несут огромные столбы и арки (или "костыли", по презрительному выражению Гауди). В соборе Саграда Фамилиа мастер блестяще продемонстрировал один из собственных фундаментальных приемов - соединенную мощь параболических арок и наклонных столбов, способных выдерживать любую нагрузку, в том числе и своды. Прием этот был благополучно опробован еще в Школе св.Терезии, а также в манеже в усадьбе Гуэля, да и в первой заказной работе архитектора - в фабричном цехе для кооператива в Матаро. В Саграда Фамилиа данный конструктивный принцип получил дополнительное развитие на основе изучения еще одного природного "образца" - эвкалиптового дерева. Не случайно опорная система в главном нефе имеет вид строя каменных стволов. На первый взгляд, ее наклонные "колонны" вот-вот обрушатся под тяжестью ноши, однако система работает, и очень надежно. Скандальный инцидент с Епископским дворцом в Асторге показал, к чему может привести малейшее отклонение от строго выверенных и опробованных на предварительной модели конструктивных расчетов Гауди.

Оригинальная опорная система мастера обладает еще одним поразительным свойством.   Сконструированный на ее  основе храмовый неф ощущается почти невесомым. Может показаться даже, что столбы здесь вообще ничего не несут. Сам Гауди утверждал, что для него не существует классического противопоставления несущих и несомых элементов конструкции, и с блеском продемонстрировал данный тезис, использовав в качестве баз двух колонн восточного фасада Саграда Фамилиа больших каменных черепах. Колонны воспринимаются растущими прямо из их панцирей и возносящимися к небу, хотя, по логике ощущения, они должны эти панцири просто расплющить. Редчайший пример наглядной иллюстрации архитектором собственного творческого постулата!

 


    Конструктивные новшества Гауди не могли не вызывать скепсиса, но за ним оставалась незыблемая позиция архитектора-практика, прекрасно осведомленного во всех тонкостях строительного ремесла. В последние годы жизни великий зодчий уже не покидал своей небольшой мастерской, разместившейся прямо на строительной площадке. Его можно было встретить повсюду озабоченным той или иной технической проблемой. Мастер оставил после себя две модели будущего храма, хотя сразу же возникло сомнение в том, что собор Саграда Фамилиа вообще может быть когда-нибудь завершен после смерти архитектора.
    Друг Гауди, Сесар Мартинель, отнесся скептически, но и с присущим ему юмором к этой последней проблеме. Собор следует объявить незавершаемым, заявил он, и это прозвучало более чем логично, поскольку сам Гауди не выстроил ни одного его фасада. Предсказание Мартинеля оказалось пророческим.

 


    О восточном фасаде сегодня принято говорить как об уже законченном, чего, разумеется, не скажешь о всем храме. Начаты работы над его западным фасадом в соответствии с чертежами и моделями Гауди. Однако в последние три десятилетия строительство, по существу, зашло в тупик, хотя стало привычкой торжественно отмечать завершение любой, даже самой незначительной части комплекса. Встал вопрос: стоит ли продолжать строительство храма? Об этом заговорили еще при жизни Гауди, однако прославленный зодчий воочию представлял себе облик будущего сооружения и находил силы поддерживать веру в других. Сегодня этим приходится заниматься в его отсутствие. Один из веских контраргументов - непомерные расходы на строительство (уже к 1914 году было истрачено свыше трех миллионов песет). Второй аргумент не менее убедителен: Саграда Фамилиа - не единственная в ряду незавершенных построек Гауди. Да, стало притчей во языцех подчеркивать, что мастер не довел до конца большинство своих замыслов. Возражать на это лучше всего словами самого Гауди, заявлявшего не раз, что Саграда Фамилиа - первый в ряду совершенно новых соборов. Это звучит уже как некое обязательство для нас вкупе с еще одним непреложным фактом - Саграда Фамилиа давно уже является символом Барселоны. Еще когда колокольные башни стали только обретать свои реальные контуры и размеры, горожане идентифицировали Барселону со "своим храмом". Панорама города сегодня просто немыслима без этих башен (высота обеих средних восточных - свыше ста метров, запланированной главной башни - 170 метров). Еще один сильный довод "за": Антонио Гауди и его собор продолжают великую традицию средневекового сакрального зодчества. Прославленный архитектор оставил городу свое завещание, а возникающие при этом проблемы - уже вторичного плана.

назад далее




© 2005 Б. Левит-Броун