"Евангелист Антоний" (книга которой нет)
На главную Карта сайта Написать Найти на сайте

Кастинги на сериалы, съёмки фильмов и сериалов. Пробы в кино. кастинг, ТВ, съемки, шоу-бизнеса, кандидаты, портфолио, кино, сериалы, кинопробы Актёры и актрисы. Кастинг ТВ

Проводятся кастинги на сериалы, а также кастинги в кино. Яндекс должен быть рад :) о кинопробах на кастинге

Я
Как я себя понимаю
Как они меня понимают
Мои любимые герои
Избранные работы моего отца (фотохудожник Леонид Левит)
My Brando
Новости моей творческой жизни
Моя мать и её музыка (пианистка Мира Райз)
МОИ ТЕКСТЫ
Поэзия
"пожизненный дневник" (из книги стихов)
"строфы греховной лирики" (из книги стихов)
"лишний росток бытия" (из книги стихов)
"вердикт" (из книги стихов)
"звенья" (стихи)
Проза
"Внутри х/б" (роман)
"Чего же боле?" (роман)
"Её сон" (рассказ)
 "Евангелист Антоний" (книга которой нет)
"Свободное падение" (ситуация поэта)
Человек со свойствами / роман
Публицистика
"как я устал!" (очерк)
"похороны по-..." (очерк)
"об интуиции" (4 наброска)
"убийственный город" (эссе)
мои интервью
панчер (эссе)
Жоржик (эссе о Г. Иванове)
Философия
"на Бога надейся" (софия)
"рама судьбы" (софия)
"Зло и Спасение" (софия)
ИЗОСФЕРА_PICTURES
Хомо Эротикус (эротическая графика)__________________ Homo Erotikus (erotic drawings)
Как я видел себя в возрасте..._Selfportraits at the age of...
Юношеская графика (годы бури и натиска)________________ YOUTH - (years of "Sturm und Drang")
Графика (рисунки разных лет)____________________ DRAWINGS of different years
Строфы греховной лирики (рисунки)__DRAWINGS for poetry
ФОТО/цвет__открытие Италии PHOTO/colour__DISCOVERING ITALY
ФОТО/черно-белые__экстремумы молодости PHOTO/BLACK & WHITE EXTREMES OF YOUTH
ФОТО/цвет/гений места/Киев__PHOTO/colour/genius loci/Kiew
1 ФОТО / ЭПОХА ДИДЖИТАЛ PHOTO / DIGITAL AGE
2 ФОТО / ЭПОХА ДИДЖИТАЛ PHOTO / DIGITAL AGE
АУДИОСФЕРА_SOUNDS
JAZZ и другое
Jazz performances
Видео/аудио/инсталляции
ДНЕВНИК
КРУГ ИНТЕРЕСОВ


поиск
 

Страницы:  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  ...

 

3. Глядя в обратном направлении

 

Антони Пласидо Гуильермо Гауди и Корнет
родился 25 июня, 1852 года в Реусе (Каталония)
75 км. к югу от Барселоны.

*    *    *

Одни говорят, что родился он в среду в полдесятого утра в Baix Camp в провинции Таррагоны.

Герб провинции Таррагона

Кто-то настаивает, что он родился в "Mas de la Calderera", деревенском доме его родителей на полпути между Реусом и Таррагоной. Другие возражают - нет, всё таки в Реусе. По правде говоря, никто точно не знает. Зато точно известно, что он сын Франческо Гауди и Серра – медника, котельщика, и Антонии Корнет и Бертран.

Таррагона... жарко там... Испания... да ещё и южная...
А с птичьего полёта вроде бы даже и живописно!

Нет, всё-таки сушь, жесткость... каменистость - нежность
тут сожжена...


А городок Таррагона - древность...

Под этим раскленным небом всё кажется подгорелым:
обожженным... распластанным... придавленным...


*    *    *

Гауди происходил из династии ремесленников –
не только его отец, но и его дед и прадед, были
медниками-котельщиками. Его школьные
годы прошли в Escoles Pies в Реусе
.
Юношей он освоил азы медного
ремесла, но в 1868 году отправился в Барселону, чтобы закончить
среднее образование и записаться в архитектурную
школу при университете.

Ревматик с детства....

*    *    *

Ну, вот ты, наконец, и родился.
Антони - младшенький из пяти, самый слабый.
Послушать некоторых (они, вишь...биографы!) так тебе и в Реусе
не место родиться.
Нет... вот определили они тебе рождение
в какой-то глухой деревеньке (Riudoms – ну дыра дырой) под Реусом,
который и сам-то по себе – глухомань таррагонская...
Одно точно, из этой Riudoms происходил твой отец.

Предполагаемый дом родителей Антони Гауди
в Riudoms поблизости от Таррагоны.

Да, так вот, значит, ты и родился.
Наконец...
Больной, слабый ребёнок... хронический ревматик.

А что такое хронический ревматик?
Это, ну... то есть, ватага унеслась с оглушительным визгом
нерастраченной жизни с бессмысленным ором и таким же
бессмысленным ветром в ушах, а ты....
присел на корточки с посиневшими от боли губами...

Какой там угнаться?
Какая там ватага?

Подняться бы, доковылять бы домой.

С раннего детства, почти с младенчества, ты привык передвигаться
на ослике (с осликом будет ещё у тебя история), либо...
либо просто сидеть дома.
То есть там, где не проводит детство ни один здоровый ребёнок.
Увы, ватага сразу не для тебя... нет надежды стать
участником счастливого детского многоголосия,
самозабвенной детской беготни.
Ты родился последним, а останешься единственным...
ну, почти единственным. Середина жизни застигнет тебя

пережившим всех твоих сестер и братьев, ...застигнет за бесполезными заботами (впрочем, не бывает бесполезных забот) о племяннице, - наркоманке и алкоголичке, - которую твоя
старшая сестра бросила тебе на руки, перед тем как сойти в могилу. Мать ты потерял давным-давно, а вот отец, старик-котельщик, жив...

На фотографии он в центре. Это он научил тебя
ковать железо, творить из него черные листья и цветы диковинных
балконных оград casa Mila (как ещё нескоро это произойдёт)...
а дракон, дракон явился из собственного твоего чудовищного
воображения, навеки пленённого страшными сказками о нежном
зеве всепожирающей природы. Вон он - нелепо элегантящий себя
старикашка - рядом с внучкой (твоей племянницей), и каким-то
доктором, возможно лечившим её от алкоголизма и наркомании,
а возможно и спавшим с ней в порядке эффективной терапии.
Ты куришь свою сигару, полускрывшись за их спинами.
Может быть, тебе неловко от необходимости позировать
в общем кадре, кто знает?
Но не будь уж слишком требователен к нелепому старикашке-меднику!
Он ведь не только ремеслу тебя обучил... он, когда понадобилось, 
продал всю семейную собственность, чтобы оплатить твоё студенчество.
Немного мог он инвестировать в тебя.
Но отдал всё, что мог.

Да... середина жизни... но надо ещё доползти до неё, до этой середины.
Он проживёт холостяком всю жизнь, со своей семьёй, - отцом и племянницей-сиротой, пока не останется совсем один на этом свете. Сначала они будут жить в нескольких наёмных квартирах, а позже, с 1906 года и до конца жизни в доме парка Гуэлль. Дом этот будет выстроен в качестве образца на продажу, но так никогда и не будет продан. Отец Гауди скончается в том же 1906 году, в возрасте 93 лет. Племянница умрёт в 1912.

"Смерть караулила его с самого рождения. Мальчика, появившегося на свет 25 июня 1852 года, крестили на следующий же день в соборе Святого Петра в Реусе. Имя дали в честь матери – Антонии. Торопились – хотели спасти душу младенца, боялись, не выживет: беременность была тяжелой, роды трудными, к тому же незадолго до этого родители оплакали двух малышей. Что-то в этой семье было не так. Все братья и сестры Гауди умерли в молодости. Однажды в детстве мальчик подслушал разговор отца и матери с врачом, который предрекал ему неизбежную скорую смерть. Антонио решил выжить. И выжил, хотя болезни изводили его всю жизнь. В тридцать он выглядел вдвое старше ровесников, в пятьдесят – дряхлым стариком.
Он знал, что остался в живых не просто так"*

Мальчик-ревматик, обречённый на одиночество небегающего ребёнка.
Мальчик, которому одними глазами надо и познать и понять мир,
и «всю природу в объятья заключить»...

Благословляю вас, леса,
Долины, нивы, горы, воды!
Благословляю я свободу
И голубые небеса!
И посох мой благословляю,
И эту бедную суму,
И степь от края и до края,
И солнца свет, и ночи тьму!
И одинокую тропинку,
По коей нищий я иду,
И в поле каждую былинку,
И в небе каждую звезду!
О, если б мог всю жизнь смешать я,
Всю душу вместе с вами слить;
О, если б мог в мои объятья
Я вас, враги, друзья и братья,
И всю природу, и всю природу
В мои объятья заключить!..

Ну да... в объятья, конечно в объятья – все мы хотим это сделать,
мы всё хотим 
заключить в объятья...
ибо так нам командует наша телесность...
наша проклятая и проклятая плоть.
Но как, как могло бы прозвучать из уст больного мальчика, который
почти не может ходить,
вот это:
И посох мой благословляю, И эту бедную суму, И степь от края и до края,
И солнца свет, и ночи тьму! И одинокую тропинку, По коей нищий я иду,
И в поле каждую былинку, И в небе каждую звезду!

Не посохом мерить, не тропинкой прошагать, нет... из окошка своего
подглядеть, ну... максимум - со двора своего узреть.
Так препоручено тебе видеть "в поле каждую былинку, и в небе каждую звезду" –
но именно ты, именно ты благословишь леса, долины, нивы, горы и долы...
именно тебе предстоит «всю природу в объятья заключить», презрев не только
женщин, но друзей, врагов и братьев... да-да, не спорь со мной, не пытайся
обмануть меня и себя тридцатипятилетней дружбой с доном Эусебио...
это он дружил с тобою, он обожал тебя и преклонялся перед тобой...
а ты, ты лишь принимал дружбу, как принимал и любовь,
и злобу, и зависть... внутренне бестрепетно – весь отданный вселенскому
объятию с природой, которую ты обогащал своими растениями... ведь
твои здания – все, даже самое великое из них... это растения
и животные, таинственные полуродившиеся, полупроклюнувшиеся
сквозь камень существа, это...

Ну ладно, позже!

А пока вот тебе твой заштатный Реус 1860 года.
Тебе пошёл восьмой годик, и ты смиренно понёс его в первую твою школу.
В 1863, в одиннадцать, ты завершил среднее образование в Escoles Pies
при монастыре святого Франсиска, у маэстро Беренгуэра...
да-да, того самого, чей сын, Франческо
когда-нибудь станет твоим другом и соратником... даже построит тебе дом, наивный и уютный, чуть-чуть модерновый, немужественно-смелый и совсем не похожий на тех диковинных архитектурных монстров, которыми ты населишь флору и фауну Барселоны. Так будет он выглядеть когда-нибудь,
твой дом... дом, в котором ты переживёшь последних своих, прежде чем и сам его покинешь за ненадобностью.

Впрочем, и сам Франческо (Francesc Berenguer Mestres, так звучало его полное имя), умрёт раньше тебя, все твои умрут раньше тебя,

потому что... потому что... ладно –
об этом позже.
А ныне... ныне тебе - учиться, и ... учишься ты, конечно, плохо...
потому что лишь тоненькими спайками школьного распрядка 
сращён с окружающим тебя насущным, 
прочим же своим существом ты весь истрачен на созерцание природы,
на открытие той великой книги, которую ты будешь читать и перечитывать всю жизнь.
Единственное из насущного, чем ты не брезгуешь, в чём ты не знаешь ни трудностей,
ни равного себе - это геометрия.

1865 год. Тебе тринадцать и ты рисуешь для рукописного жрунала "El Arlequin".
Вместе с другом по имени Тода ты делаешь первые рисунки
и синьки-реконструкции полуразрушенного аббатства в Побле.


Вот он, очаровательный клуатр аббатства Побле, служившего, между прочим, пантеоном арагонских
монархов позднего средневековья. Этот клуатр мог волновать твоё воображение, предвещать твой диалог с готикой. Рисунки и синьки Побле, сделанные тобою в отрочестве - первое свидетельство твоей влюблённости в средневековье.

___________________________

* Клариса Пульсон "Антони Гауди" (очерк)

назад далее




© 2005 Б. Левит-Броун