Как я себя понимаю
На главную Карта сайта Написать Найти на сайте

Кастинги на сериалы, съёмки фильмов и сериалов. Пробы в кино. кастинг, ТВ, съемки, шоу-бизнеса, кандидаты, портфолио, кино, сериалы, кинопробы Актёры и актрисы. Кастинг ТВ

Проводятся кастинги на сериалы, а также кастинги в кино. Яндекс должен быть рад :) о кинопробах на кастинге

Я
 Как я себя понимаю
Как они меня понимают
Мои любимые герои
Избранные работы моего отца (фотохудожник Леонид Левит)
My Brando
Новости моей творческой жизни
Моя мать и её музыка (пианистка Мира Райз)
МОИ ТЕКСТЫ
Поэзия
"пожизненный дневник" (из книги стихов)
"строфы греховной лирики" (из книги стихов)
"лишний росток бытия" (из книги стихов)
"вердикт" (из книги стихов)
"звенья" (стихи)
Проза
"Внутри х/б" (роман)
"Чего же боле?" (роман)
"Её сон" (рассказ)
"Евангелист Антоний" (книга которой нет)
"Свободное падение" (ситуация поэта)
Человек со свойствами / роман
Публицистика
"как я устал!" (очерк)
"похороны по-..." (очерк)
"об интуиции" (4 наброска)
"убийственный город" (эссе)
мои интервью
панчер (эссе)
Жоржик (эссе о Г. Иванове)
Философия
"на Бога надейся" (софия)
"рама судьбы" (софия)
"Зло и Спасение" (софия)
ИЗОСФЕРА_PICTURES
Хомо Эротикус (эротическая графика)__________________ Homo Erotikus (erotic drawings)
Как я видел себя в возрасте..._Selfportraits at the age of...
Юношеская графика (годы бури и натиска)________________ YOUTH - (years of "Sturm und Drang")
Графика (рисунки разных лет)____________________ DRAWINGS of different years
Строфы греховной лирики (рисунки)__DRAWINGS for poetry
ФОТО/цвет__открытие Италии PHOTO/colour__DISCOVERING ITALY
ФОТО/черно-белые__экстремумы молодости PHOTO/BLACK & WHITE EXTREMES OF YOUTH
ФОТО/цвет/гений места/Киев__PHOTO/colour/genius loci/Kiew
1 ФОТО / ЭПОХА ДИДЖИТАЛ PHOTO / DIGITAL AGE
2 ФОТО / ЭПОХА ДИДЖИТАЛ PHOTO / DIGITAL AGE
АУДИОСФЕРА_SOUNDS
JAZZ и другое
Jazz performances
Видео/аудио/инсталляции
ДНЕВНИК
КРУГ ИНТЕРЕСОВ


поиск
 

Страницы:  1  2

 

КАК Я СЕБЯ ПОНИМАЮ?

 

 

 

 

Как очень своевременного человека.

Почему?
Ну, во-первых, – потому что время жизни, дарованное Богом, есть по определению СВОЁ (моё) время, и в этом смысле я, как и всякий другой,  – сугубо и окончательно СВОЕ-временный человек.
Во-вторых, – потому что изнасилованность современной художественной культуры уродством, а современной мысли – бессмыслицей,  недопустимо велика. Всё свидетельствует о том, что любая попытка вернуть художествам хоть чуть-чуть красоты, а мысли – хоть чуть-чуть смысла, более чем своевременна.
Несовременна и именно этим своевременна.
К тому же и людям современным, которые всячески нагнетают уродство и бессмыслицу, имя – легион. Легион во всех отношениях современных и в полном смысле слова несвоевременных, то есть делающих то, чего и без них уже... Мой опыт удостоверяет: чтобы вернуть художествам хоть что-то от красоты, а мысли – хоть что-то от смысла, вовсе не обязательно патентовать нечто содрогающе-новое или кричаще-неслыханное. Самое новое и неслыханное, – то есть крепче всего забытое и реже всего произносимое, – это вечное. А ради вечного совсем не обязательно проворно сновать за временами, перевоплощаться во времена... ради вечного надо восуществляться в призвании, оставаясь самим собой, каким тебя сотворил твой Создатель, во всеоружии тех способностей, которыми Он пожелал тебя оснастить. Господь уже позаботился о том, чтобы поместить тебя в твоё и только твоё экзистенциальное время, то есть твоя своевременность (ТВОЕ-временность) тебе обеспечена.
Поэтому забота о соответствии какому бы то ни было времени, кроме СВОЕГО собственного экзистенциального времени, есть проблема моды, а стало быть, озабоченность суетная и в принципе антихудожественная. Она может сделать тебя современным, но наверняка уничтожит твою своевременность.

 

*   *   *

 

Я понимаю себя не только как тварь Господню, но и как summa summarum определённого опыта, как сочетание приятий и отторжений, как результат пройденных путей, как амальгаму влияний, наконец, как следствие тех основных судьбоносных избраний, которые определяют и предопределяют нашу жизнь. Всё это, так или иначе, выражено в моих произведениях.


Как группируются художества в моей жизни: по иерархии? по значимости? по удельному весу или затраченному времени? Систематизировать трудно. Сплошной меланж. В отрочестве я слышал настойчивую разумную рекомендацию: «Займись чем-нибудь... не лоботрясничай!» – но это не пробуждало во мне раскаяния. Я ещё не понимал, что такое грех праздности.
И праздновал.
В 15 лет мне страстно захотелось выразить себя в рисовании, и я стал это делать... без разбору и подготовки, без единого систематического урока рисования, сразу на огромных листах картона, толстенным цанговым карандашом... Потом бросил, чтобы снова и снова возвращаться к рисованию через годы.

В 17 лет я фанатически увлёкся пейзажной фотографией... и успел составить изрядную коллекцию этюдов, прежде чем охладел к этому занятию.

В 22 жизнь скомандовала мне писать стихи, и я стал их писать, без ропота и сопротивления, хотя до этого пестовал специфическую гордость сноба: «А вот я стихов не пишу!» Цветаева говорила, что плохими стихами надо переболеть. Я болел ими два года, потом оставил стихи на целые десять лет. Тогда думалось, что уже никогда я не вернусь к рифме.

*    *     *

Захотелось заниматься джазом, и я занялся джазом, хотя мне разумно рекомендовали: «Уж если ты стал писать, то зачем тратишь время на этот подвал, на эти репетиции? Посидел бы лучше, подумал... написал чего!»

Разумная рекомендация мутировала во времени.

К моим неполным тридцати пяти она звучала так: «Сосредоточься на чём-то одном, иначе толку не будет!»

А я и не добивался никакого толку.

Ни от себя, ни от жизни... (я вообще толкаться не люблю!).

Потому и продолжал спокойно и систематически пренебрегать разумной рекомендацией – делал то, что хотел, то есть всё одновременно или всё попеременно. Долгое время я считал себя совершенно неспособным писать прозу, но однажды в моей пишущей машинке завелись листы прозаического текста, и прежде чем я успел им запретить, они сложились в повесть – злую и агрессивную, как давно болевшая и тщательно скрываемая обида.

Я читал её моим коллегам по ансамблю.

Кому-то нравилось, а кто-то пожимал плечами: «Зачем это тебе... тебе что мало джаза?» Я не спорил. Бесполезно спорить с джазменами, которые недопонимают, зачем тебе литература, как бесполезно спорить с поэтами, презрительно осуждающими твоё музицирование... вообще бесполезно пытаться объяснить людям, почему ты не исчерпываешься тем, что для них составило единственный смысл жизни.

*   *   *

Вслед за первой повестью появилась ещё одна, а потом... потом вдруг стало ясно, что это были лишь репетиции к главной моей прозе, которую я пятнадцать лет – от самого дембеля – носил в себе.

Надеясь когда-нибудь написать.

Не веря в это...

Зная, что всё равно напишу...

Сомневаясь...

Откладывая...

Даже приговаривая себя к ничтожеству за неспособность исполнить внутреннее веление:


Крыши, крыши в окошке глубоком,

а там дворы и дальнего провода нить.

Во мне моя комната умещается только боком,

Кокон человека, когда-то желавшего жить.

 

Эту книгу я начал писать ещё в Киеве, а закончил уже на берегу Северного моря в германской Остфризии.

 

Эмиграция облагодетельствовала меня – как и всех! – стремительной утратой иллюзий и незаметным приобретением бесценного жизненного опыта. Запад, о котором мы знали, что он хладен и равнодушен, оказался чуть-чуть холодней и равнодушней, чем мы ожидали... ну буквально самую малость. Он не собирался нам помогать и категорически не оставлял нас на произвол. Он закрыл навсегда любые мои мечты о карьере джазового певца и вернул меня той самой праздности, с которой и начиналась четыре с лишним десятка лет назад моя несовременная, но своевременная жизнь.

Тогда-то, во глубине германских праздных дней, стал медленно зреть HOMO EROTIKUS. Это не имело характера внятного замысла, сознательно направленного дела (или, как теперь принято выражаться – проекта)... – просто рисование в блокнотах. Рисование спонтанное и увлекательное: там было больше импровизации, чем расчёта, там результат возникал не столько в подтверждение замысла, сколько в обход его и на изумление автору.

И это рисование совершалось параллельно с книгой, половину которой я привёз с собой, а теперь приделывал к ней другую половину, уже догадываясь, что вероятно пишу лучшую мою прозу. Книгу я закончил в течение полугода... а вот HOMO EROTIKUS сложился как законченное целое очень нескоро. Да и не было поначалу вообще никакого homo... даже и названия такого не было.

Просто рисование, просто рисунки... Черным по белому (в крайнем случае – серым по белому) - "а   и   б  сидели...". Тема исчерпала себя в течение четырёх лет.... "на трубе" осталось две с лишним сотни листов в форматном разбросе от А 5 до А 2.

*  *   *

далее




© 2005 Б. Левит-Броун